Илья Иосифович Варшавский 
Поездка в Пенфилд

Илья Иосифович Варшавский
Поездка в Пенфилд

Современная сказка

– Пожалуй, я лучше выпью еще коньяку, – сказал Лин Крэгг.
Подававшая чай служанка многозначительно взглянула на Мефа.
Тот пожал плечами.
– Зачем вы так много пьете, Лин? В вашем положении…
– В моем положении стаканом больше или меньше уже ничего не решает. Вчера меня смотрел Уитроу.
– Теперь мы справимся сами, Мари, – сказал Меф. – Оставьте нам кекс и коньяк.
Он подождал, пока служанка вышла из комнаты.
– Так что вам сказал Уитроу?
– Все, что говорит врач в подобных случаях пациенту. Вы не возражаете? – Крэгг протянул руку к бутылке.
– Мне, пожалуйста, совсем немного, – сказал Меф.
Несколько минут он молча вертел в пальцах стакан.
– Вы знаете, Лин, что труднее всего бывает находить слова утешения. Да и не всегда они нужны, особенно таким людям, как вы. И все же поймите меня правильно… Ведь в подобных случаях всегда остается надежда…
– Не нужно, Эзра, – перебил Крэгг. – Я не понимаю обычного стремления друзей прибавить к физическим страданиям еще и пытку надеждой.
– Хорошо, не будем больше об этом говорить.
– Вы знаете, Эзра, – сказал Крэгг, – что жизнь меня не баловала, но если бы я мог вернуть один‑единственный момент прошлого…
– Вы имеете в виду ту историю?
Крэгг кивнул.
– Вы никогда мне о ней ничего не рассказывали, Лин. Все, что я знаю…
– Я сам старался ее забыть. К сожалению, мы не вольны распоряжаться своей памятью.
– Это, кажется, произошло в горах?
– Да, в Пенфилде. Ровно сорок лет назад. Завтра – сорокалетие моей свадьбы и моего вдовства. Он отпил большой глоток. – Собственно говоря, я был женат всего пять минут.
– И вы думаете, что если бы вам удалось вернуть эти пять минут?..
– Признаться, я постоянно об этом думаю. Меня не оставляет мысль, что тогда я… ну, словом, вел себя не наилучшим образом. Были возможности, которых я не использовал.
– Это всегда так кажется, – сказал Меф.
– Возможно. Но тут, пожалуй, особый случай. С того момента, как Ингрид потеряла равновесие, было совершенно очевидно, что она полетит в пропасть. Я достаточно хорошо владею лыжными поворотами на спусках и еще мог…
– Глупости! – возразил Меф. – Вся эта картина придумана вами потом. Таково свойство человеческой психики. Мы неизбежно…
– Нет, Эзра. Просто тогда на мгновение меня охватило какое‑то оцепенение. Странное фаталистическое предчувствие неизбежности беды, и сейчас я готов продать душу дьяволу только за это единственное мгновение. Я так отчетливо представляю себе, что тогда нужно было делать!
Меф подошел к камину и стал спиной к огню.
– Мне очень жаль, Лин, – сказал он после долгой паузы. – По всем канонам я бы должен был теперь повести вас в лабораторию, усадить в машину времени и отправить путешествовать в прошлое. К сожалению, так бывает только в фантастических рассказах. Поток времени необратим, но если бы даже сам дьявол бросил вас в прошлое, то все события в вашей новой системе отсчета были бы строго детерминированы еще не существующим будущим. Петлю времени нельзя представить себе иначе, как петлю. Надеюсь, вы меня поняли?
– Понял, – невесело усмехнулся Крэгг. – Я недавно прочитал рассказ. Человек, попавший в далекое прошлое, раздавил там бабочку, и от этого в будущем изменилось все: политический строй, орфография и еще что‑то. Это вы имели в виду?
– Примерно это, хотя фантасты всегда склонны к преувеличениям. Причинно‑следственные связи могут быть различно локализированы в пространстве и во времени. Трудно представить себе последствия смерти Наполеона в младенческом возрасте, но, право, Лин, если бы ваша далекая прародительница избрала себе другого супруга, мир, в котором мы живем, изменился бы очень мало.
– Благодарю вас! – сказал Крэгг. – И это все, что мог мне сообщить философ и лучший физик Дономаги Эзра Меф?
Меф развел руками:
– Вы преувеличиваете возможности науки, Лин, особенно там, где это касается времени. Чем больше мы вдумываемся в его природу, тем сумбурнее и противоречивее наши представления о нем. Ведь даже теория относительности…
– Ладно, – сказал Крэгг, опорожняя стакан, – я вижу, что действительно лучше иметь дело с Сатаной, чем с вашим братом. Не буду больше вам надоедать.
– Пожалуй, я вас провожу, – сказал Меф.
– Не стоит, тут два шага. За двадцать лет я так изучил дорогу, что могу пройти с закрытыми глазами. Спокойной ночи!
– Спокойной ночи! – ответил Меф.

x x x

Крэгг долго не мог попасть ключом в замочную скважину. Его сильно покачивало. В доме непрерывно звонил телефон.
Открыв наконец дверь, он в темноте подошел к аппарату.
– Слушаю!
– Алло, Лин! Говорит Меф. Все в порядке?
– В порядке.
– Ложитесь спать. Уже двенадцать часов.
– Самое время продать душу дьяволу!
– Ладно, только не продешевите. – Меф положил трубку.

x x x

– К вашим услугам, доктор Крэгг.
Лин включил настольную лампу. В кресле у книжного шкафа сидел незнакомый человек в красном костюме, облегавшем сухощавую фигуру, и черном плаще, накинутом на плечи.
– К вашим услугам, доктор Крэгг, – повторил незнакомец.
– Простите, – растерянно сказал Крэгг, – но мне кажется…
– Что вы, уйдя от одного литературного штампа, попали в другой? Не так ли? – усмехнулся посетитель. – К сожалению, вне этих штампов проблема путешествий во времени неразрешима. Либо машина времени, либо… я. Итак, чем могу быть полезен?
Крэгг сел в кресло и потер лоб.
– Не беспокойтесь, я не призрак, – сказал гость, кладя ногу на ногу.
– Да, но…
– Ах это?! – он похлопал рукой по щегольскому лакированному копыту, торчавшему из‑под штанины. – Пусть это вас не смущает. Мода давно прошедшего времени. Гораздо удобнее и элегантней, чем ботинки.
Крэгг невольно бросил взгляд на плащ, прикрывавший спину незнакомца.
– Вот оно что! – нахмурился тот и сбросил плащ. – Что ж, вполне понятный вопрос, если учесть все нелепости, которые выдумывали о нас попы на протяжении столетий. Я понимаю, дорогой доктор, всю грубость и неуместность постановки эксперимента подобного рода, но если бы я… то есть я хотел сказать, что если бы вы… ну, словом, если бы такой эксперимент был допустим с этической точки зрения, то вы бы собственными глазами убедились, что никаких признаков хвоста нет. Все это – наглая клевета!
– Кто вы такой? – спросил Крэгг.
Гость снова сел.
– Такой же человек, как и вы, – сказал он, накидывая плащ. – Вам что‑нибудь приходилось слышать о цикличности развития всего сущего?
– Приходилось. Развитие по спирали.
– Пусть по спирали, – согласился гость, – это дела не меняет. Так вот, мы с вами находимся на различных витках этой спирали. Я – представитель цивилизации, которая предшествовала вашей. То, чего достигла наша наука: личное бессмертие, способность управлять временем, кое‑какие трюки с трансформацией, – неизбежно вызывало в невежественных умах людей вашего цикла суеверные представления о нечистой силе. Поэтому немногие сохранившиеся до сего времени представители нашей эры предпочитают не афишировать своего существования.
– Ерунда! – сказал Крэгг. – Этого быть не может!
– Ну, а если бы на моем месте был пришелец из космоса, – спросил гость, – вы поверили бы в реальность его посещения?
– Не знаю, может быть, я поверил бы, но пришелец из космоса не пытался бы купить мою душу.
– фу! – На лице незнакомца появилось выражение гадливости. – Неужели вы верите в эти сказки?! Могу ли я – представитель воинствующего атеизма, пугало всех церковников, заниматься подобной мистификацией?
– Зачем же тогда вы – здесь? – спросил Крэгг.
– Из чисто научного интереса. Я занимаюсь проблемой переноса во времени и не могу без согласия объекта…
– Это правда?! – Крэгг вскочил, чуть не опрокинув кресло. – Вы могли бы меня отправить на сорок лет назад?!
Незнакомец пожал плечами.
– А почему бы и нет? Правда, с некоторыми ограничениями. Детерминизм причинно‑следственных связей…
– Я это уже сегодня слышал, – перебил Крэгг.
– Знаю, – усмехнулся гость. – Итак, вы готовы?
– Готов!
– Отлично! – Он снял со своей руки часы. – Ровно сорок лет?
Крэгг кивнул.
– Пожалуйста! – Он перевел стрелки и застегнул ремешок на руке Лина. – В тот момент, когда вы захотите начать трансформацию, нажмите эту кнопку.
Крэгг взглянул на циферблат, украшенный непонятными знаками.
– Что это такое?
– Не знаю, как вам лучше объяснить, – замялся незнакомец. – Человеку суеверному я бы сказал, что это – волшебные часы, физику был бы ближе термин – генератор поля отрицательной вероятности, хотя что это за поле, он бы так и не понял, но для вас, дорогой доктор Крэгг, ведь все равно. Важно, что механизм, который у вас сейчас на руке, просто средство перенестись в прошлое. Надеюсь, вы удовлетворены?
– Да, – не очень уверенно ответил Крэгг.
– Раньше, чем я вас покину, – сказал гость, – мне нужно предупредить вас о трех существенных обстоятельствах: во‑первых, при всем моем глубоком уважении к памятникам литературы, я не могу не отметить ряд грубых неточностей, допущенных господином Гете. Приобретя с моей помощью молодость, Фауст никак не мог сохранить жизненный опыт старца, о чем, впрочем, свидетельствует его нелепое поведение во всей этой истории. В нашем эксперименте, помолодев на сорок лет, вы лишитесь всяких знаний, приобретенных за это время. Если вы все же хотите что‑то удержать в памяти, думайте об этом в период трансформации. Во‑вторых, вероятно, вы знаете, что физическое тело не может одновременно находиться в различных местах. Поэтому приступайте к трансформации в той точке пространства, в которой находились в это время сорок лет назад. Иначе я не отвечаю за последствия. Вы меня поняли?
Крэгг кивнул головой.
– И наконец, снова о причинно‑следственных связях. В старой ситуации вы можете вести себя иначе, чем в первый раз. Однако, к чему это приведет, заранее предсказать нельзя. Здесь возможны… э‑э‑э… различные варианты, определяемые степенью пространственно‑временной локальности все тех же связей. Впрочем, вы это уже знаете. Засим… – он отвесил низкий поклон. – Ах, Сатана! Я, кажется, здесь немного наследил своими копытами! Это, знаете ли, одно из неудобств…
– Пустяки! – сказал Крэгг.
– Прошу великодушно извинить. Сейчас я исчезну. Боюсь, что вам придется после этого проветрить. Сернистое топливо. К сожалению, современная химия ничего другого для трансформации пока предложить не может. Желаю успеха!
Крэгг подождал, пока рассеется желтоватое облако дыма, и подошел к телефону:
– Таксомоторный парк? Прошу прислать машину. Улица Грено, дом три. Что? Нет, за город. Мне срочно нужно в Пенфилд.
*
– Въезжаем в Пенфилд, – сказал шофер.
Крэгг открыл глаза.
Э_т_о б_ы_л н_е т_о_т П_е_н_ф_и_л_д. Ярко освещенные окна многоэтажных домов мелькали по обе стороны улицы.
– Вам в гостиницу?
– Да. Вы хорошо знаете город?
Шофер удивленно взглянул на него.
– Еще бы! Мне уже много лет приходится возить сюда лыжников. Из всех зимних курортов…
– А вы не помните, тут на горе жил священник. Маленький домик на самой вершине.
– Помер, – сказал шофер. – Лет пять как похоронили. Теперь тут другой священник, живет в городе, возле церкви. Мне и туда случалось возить… По всяким делам, – добавил он, помолчав.
– Я хотел бы проехать по городу, – сказал Крэгг.
– Что ж, это можно, – согласился шофер.
Крэгг смотрел в окно. Н_е_т, э_т_о б_ы_л р_е_ш_и_т_е_л_ь_н_о д_р_у_г_о_й П_е_н_ф_и_л_д.
– А вот – фуникулер, – сказал шофер. – Теперь многие предпочитают подниматься наверх в фуникулере. Времена меняются, и даже лыжный спорт…
– Ладно, везите меня в гостиницу, – перебил Крэгг.
Мимо промелькнуло старинное здание ратуши. Стрелки часов на башне показывали два часа.
Крэгг узнал это место. Тут вот, направо, должна быть гостиница.
– Приехали, – сказал шофер, останавливая машину.
– Это не та гостиница.
– Другой здесь нет.
– Раньше была, – сказал Крэгг, вглядываясь в здание.
– Была деревянная, а потом на ее месте построили эту.
– Вы в этом уверены?
Шофер пожал плечами:
– Что я, дурачить вас буду?
– Хорошо, – сказал Крэгг, – можете ехать назад, я тут останусь.
Он вышел на тротуар.
– Приятно покататься! – сказал шофер, пряча деньги в карман. – Снег сейчас превосходный. Если вам нужны лыжи получше, советую…
– Хватит! – Крэгг со злобой захлопнул дверцу.
… В пустом вестибюле за конторкой дремала дежурная.
– Мне нужен номер во втором этаже с окнами на площадь, – сказал Крэгг.
– Вы надолго к нам?
– Не знаю. Может быть… – Крэгг запнулся. – Может быть, на несколько дней.
– Покататься на лыжах?
– Какое это имеет значение? – раздраженно спросил он.
Дежурная улыбнулась.
– Решительно никакого. Заполните, пожалуйста, карточку. – Она протянула ему белый листок, на котором Крэгг написал свою фамилию и адрес.
– Все?
– Все. Пойдемте, я покажу вам номер. Где ваши вещи?
– Пришлют завтра.
Они поднялись во второй этаж. Дежурная сняла с доски ключ и открыла дверь.
– Вот этот.
Крэгг подошел к окну. З_д_а_н_и_е р_а_т_у_ш_и в_и_д_н_е_л_о_с_ь_ _ч_у_т_ь л_е_в_е_е, ч_е_м е_м_у с_л_е_д_о_в_а_л_о б_ы
– Эта комната мне не подходит. А что рядом?
– Номер рядом свободен, но там еще не прибрано. Оттуда выехали только вечером.
– Это неважно.
– Да, но сейчас нет горничной.
– Я сказал, что это не имеет значения!
– Хорошо, – вздохнула дежурная, – если вы настаиваете, я сейчас постелю.
Кажется, это было то, что нужно, но кровать стояла у д_р_у_г_о_й с_т_е_н_ы.
Крэгг подождал, пока дежурная расстелила простыни.
– Спасибо! Больше ничего не надо. Я ложусь спать.
– Спокойной ночи! Вас утром будить?
– Утром? – Казалось, он не понял вопроса. – Ах, утром! Как хотите, это уже не существенно.
Дежурная фыркнула и вышла из комнаты.
Крэгг отдернул штору, передвинул кровать к противоположной стене и, погасив свет, начал раздеваться.
Он долго лежал, глядя на узор обоев, пока блик луны не переместился к изголовью кровати. Тогда, зажмурив глаза, он нажал кнопку на часах…

x x x

«Если вы хотите удержать что‑то в памяти, думайте об этом в период трансформации».
… Объезжая пень, она резко завернула влево и потеряла равновесие. Когда ей удалось стать второй лыжей на снег, она вскрикнула, обрыв был всего в нескольких метрах. Она поняла, что тормозить уже поздно, и упала на левый бок. Большой пласт снега под ней стал медленно оседать вниз…
Крэгг проснулся со странным ощущением тяжести в голове. Лучи утреннего солнца били в глаза, проникая сквозь закрытые веки. Он перевернулся на бок, пытаясь вспомнить, что произошло вчера.
Кажется, вчера они с Ингрид до двух часов ночи катались на лыжах при лунном свете. Потом, в холле, она сказала… Ах, черт! Крэгг вскочил и торопливо начал натягивать на себя еще не просохший со вчерашнего дня свитер. Проспать в такой день!
Сбегая по лестнице, он чуть не сбил с ног поднимавшуюся наверх хозяйку в накрахмаленном чепце и ослепительно белом переднике.
– Торопитесь, господин Крэгг! – На ее лице появилось добродушно‑хитрое выражение. – Барышня вас уже давно ждет. Смотрите, как бы…
Крэгг в два прыжка осилил оставшиеся ступеньки.
– Ингрид!
– А мой совет: до обрученья не целуй его! – пропела Ингрид, оправляя прическу. – Садитесь лучше пить кофе. Признаться, я уже начала думать, что вы, раскаявшись в своем безрассудстве, умчались в город, покинув обманутую Маргариту.
… Когда ей удалось стать второй лыжей на снег, она вскрикнула…
– Не знаю, что со мной случилось, – сказал Крэгг, размешивая сахар. – Я обычно так рано встаю.
– Вы нездоровы?
– Н‑н‑нет.
– Сожаление об утерянной свободе?
– Что вы, Ингрид!
– Тогда смажьте мои лыжи. Мы поднимемся наверх в фуникулере, а спустимся…
– Нет!! – Крэгг опрокинул чашку на скатерть. – Не нужно спускаться на лыжах!
– Что с вами, Лин?! – спросила Ингрид, стряхивая кофе с платья. – Право, вы нездоровы. С каких пор?..
– Там… – Он закрыл глаза руками.
… Объезжая пень, она резко завернула влево и потеряла равновесие…
– Там… пни! Я… боюсь, Ингрид! Умоляю вас, пойдем назад по дороге! Мы можем спуститься в фуникулере.
Ингрид надула губы.
– Странно, вчера вы не боялись никаких пней, – сказала она, вставая. – Даже ночью не боялись. Вообще, вы сегодня странно себя ведете, Еще не поздно…
– Ингрид!
– Перестаньте, Лин! У меня нет никакого желания тащиться три километра пешком под руку со своим добродетельным и трусливым супругом или стать всеобщим посмешищем, спускаясь в фуникулере. Я иду переодеваться. В вашем распоряжении десять минут, чтобы подумать. Если вы все это делаете против своей воли, то еще есть возможность…
– Хорошо, – сказал Крэгг, – сейчас смажу ваши лыжи…

x x x

… – Согласен ли ты взять в жены эту женщину?
.. . обрыв был всего в нескольких метрах. Она поняла, что тормозить уже поздно, и упала на левый бок…
– Да.
– А ты согласна взять себе в мужья этого мужчину?
– Согласна.
– Распишитесь…
Церемония окончилась.
– Ну? – прикрепляя лыжи, Ингрид снизу взглянула на Крэгга. В ее глазах был вызов. – Вы готовы?
Крэгг кивнул.
– Поехали!
Ингрид взмахнула палками и вырвалась вперед…
Крэггу казалось, что все это он уже однажды видел во сне: и синевато‑белый снег, и фонтаны пыли, вырывающиеся из‑под ног Ингрид на поворотах, и красный шарф, полощущий на ветру, и яркое солнце, слепящее глаза.
Впереди одиноко маячила старая сосна. Ингрид мелькнула рядом с ней. Д_а_л_ь_ш_е в с_н_е_г_у д_о_л_ж_е_н б_ы_л т_о_р_ч_а_т_ь п_е_н_ь.
… Объезжая пень, она резко завернула влево и потеряла равновесие…
Ингрид вошла в правый поворот. В правый! Крэгг облегченно вздохнул.
– Не так уж много пней, – крикнула она, резко заворачивая влево. – Все ваши страхи… – Взглянув на ехавшего сзади Крэгга, она потеряла равновесие. Правая лыжа взметнулась вверх.
Крэгг присел и, оттолкнувшись изо всех сил палками, помчался ей наперерез.
Они столкнулись в нескольких метрах от обрыва.
Уже падая в пропасть, он услышал пронзительный крик Ингрид. Дальше весь мир потонул в нестерпимояркой вспышке света.
– Вот ваша газета, доктор Меф, – сказала служанка.

x x x

Эзра Меф допил кофе и надел очки.
Несколько минут он с брезгливым выражением лица просматривал сообщения о событиях в Индо‑Китае. Затем, пробежав статью о новом методе лечения ревматизма, взглянул на последнюю страницу. Его внимание привлекла заметка, напечатанная петитом и обрамленная черной каймой.
В номере гостиницы курорта Пенфилд скончался известный ученый‑филолог, профессор государственного университета Дономаги, доктор Лин Крэгг. Наша наука потеряла в его лице…
Меф сложил газету и прошел в спальню.
– Нет, Мари, – сказал он служанке, – этот пиджак повесьте в шкаф, я надену черный костюм.
– С утра? – спросила Мари.
– Да, у меня сегодня траур. Нужно еще выполнить кое‑какие формальности.
– Кто‑нибудь умер?
– Лин Крэгг.
– Бедняга! – Мари достала из шкафа костюм. – Он очень плохо выглядел последние дни. А вы его вчера даже не проводили!
– Это случилось в Пенфилде, – сказал Меф. – Кажется, он поехал кататься на лыжах.
– Господи! В его‑то годы! Вероятно, на что‑нибудь налетел!
– Вероятно, если исходить из представлений пространственно‑временного континуума. Ах, Сатана!..
– Ну, что еще случилось, доктор Меф? – спросила служанка.
– Опять куда‑то задевался рожок для обуви! Вы не представляете, какая мука – натягивать эти модные ботинки на мои старые копыта!